О хрупкости живого искусства, уникальном формате спектаклей для одного зрителя и о том, почему важно удивлять не ради эффекта, а ради смысла рассказал Антон Бутаков – театральный и кинорежиссер, актер, директор Центра современной драматургии, Екатеринбург.
FT: Театр как часть культуры — это важнейший инструмент для нравственного здоровья людей. Это так?
Антон Бутаков: Да. Искусство — это одна из базовых потребностей человека. В известной пирамиде потребностей оно не на самом верху и не в самом низу, но занимает особое переходное место: через него можно, на мой взгляд, решать общечеловеческие проблемы. Это по-настоящему важный инструмент нравственного здоровья, потому что искусство всегда развивает. И здесь не стоит лукавить: настоящих художников, людей, создающих искусство, мало. Это штучная профессия. В каком-то смысле такие люди открывают миру новые смыслы. Вообще, творцы искусства — это создатели смыслов.
FT: Говорят, театр и искусство — это ‘’фундамент нации’’. Театр формирует сознание?
Антон Бутаков: Да, всё так и есть — театр и искусство действительно можно назвать фундаментом нации. Искусство — это часть культуры, но это особый слой, который добавляет в общество театр, живопись, музыка — всё то, что расширяет внутренний мир человека. Сознание формирует многое, не только театр. Это зависит от способности человека к восприятию. Можно посетить выставку, посмотреть кино, услышать музыку — и это всё будет влиять. Но важно, как человек перерабатывает этот опыт внутри себя. И здесь вопрос уже не столько к искусству, сколько к самому человеку. Поэтому, честно говоря, сам вопрос не всегда корректен.
FT: Нужно ли поощрять театры, которые задают сложные вопросы, заставляют людей задуматься, хотя зритель, как ни крути, предпочитает простоту и легкость. Как соблюдать этот баланс, чтоб не переусердствовать?
Антон Бутаков: Это, наверное, один из самых сложных вопросов. Мы живём в мире, где многое определяется деньгами. Конечно, проще всего зарабатывать на лёгких комедиях с броскими названиями, и, кстати, там тоже нужен талант. Бывают разные ситуации: иногда театру действительно нужно заработать, и это нормально. Но всё зависит от человека, который создаёт. Баланс держать невозможно: что-то всегда перевешивает. Нельзя одновременно делать и настоящий арт-хаус, и суперуспешный коммерческий проект на том же высоком уровне. При этом каждый творец на разных стадиях своего пути стремится к большему: к большему числу зрителей, к большему влиянию на их умы и сознание. Работать всю жизнь для двадцати-тридцати человек — вряд ли это та цель, к которой идёт настоящий создатель, визионер.
FT: В 2025 году ваш центр современной драматургии выходит на новый уровень. Большая сцена КЦ «Урал» с количеством от 60 до 500 человек в зале. Каково это? Что дальше?
Антон Бутаков: Это, безусловно, важный момент для нас. Перейти с зала на 60 мест на большую сцену КЦ «Урал» с пятьюстами зрительскими местами — это не просто другой масштаб, это другая ответственность. На маленькой сцене ты буквально дышишь вместе с залом, а здесь нужно научиться удерживать внимание огромного пространства и при этом не потерять ту самую интимность, ради которой зритель идёт к нам. Что дальше? Дальше — искать новые формы, которые будут работать и на большой площадке, и не разрушат нашу суть. Большая сцена — это новые технические возможности, новые задачи команды и, честно говоря, новая планка, которую мы сами себе задали. Это возможность выйти на другой круг зрителей и при этом сохранить ту смелость и честность, с которых мы начинали.
FT: Что значит для частного театра выбрать правильный путь и избежать стагнации?
Антон Бутаков: Это, пожалуй, один из самых сложных вопросов. Ответ на него, возможно, можно дать только в конце пути, а может, и вовсе никогда. У любого театра есть периоды взлёта, падения, моменты стагнации и плато. Главное — не останавливаться. Движение вперёд, несмотря ни на что, — это единственное, что действительно работает. Правильного пути как такового нет. Слишком мало примеров, слишком мало ролевых моделей, за которыми можно было бы повторить. Есть только внутренний зов и любовь к своему делу. И именно эта любовь способна спасти театр в любой точке его пути.
FT: Театр — это синтетическое искусство с внедрением современных технологий, именно сейчас в век глобализации и искусственного интеллекта. Антон, расскажите о своем проекте нейротеатр, что это, для кого это?
Антон Бутаков: На самом деле мы пока не живём в век искусственного интеллекта. Всё, что сегодня называют ИИ, по сути, им не является. А век глобализации мы, возможно, уже пропустили. Поэтому трудно сказать, в какой именно век мы живём сейчас — но когда-то это станет понятно. Если говорить про нейротеатр, да, мы используем самые современные технологии в той мере, в какой это доступно обычному человеку. Но самое любопытное, что, несмотря на это, сам формат остаётся чистым театром: спектакль существует только здесь и сейчас. Более того, мы показываем его одному зрителю — и только про него. Это уникальный эксперимент. И он для любого, кто готов — как артист или режиссёр — выйти на сцену и показать себя.
FT: Ваш проект «Ультрадрама» не имеет возрастных ограничений и объединяет совершенно разных людей. В чём его особенность?
Антон Бутаков: В «Ультрадраме» у нас абсолютно разные участники. В первом наборе, например, была студентка 14 лет, а во втором уже есть люди с богатым жизненным опытом. Как мне кажется, драматург лучше раскрывается, когда у него за плечами есть определённый опыт, тогда можно говорить не только о себе, но и о чём-то большем. Когда опыта мало, всё равно так или иначе пишешь про себя. Но «Ультрадрама» — это проект для всех. Он даёт полную творческую свободу. Хочешь продолжать заниматься искусством — пожалуйста, не хочешь — это тоже нормально. Я всем даю этот шанс, и поэтому совершенно не важно, из какого ты поколения.
FT: Ваши спектакли часто затрагивают острые, личные темы. Что для Вас важнее — удивить зрителя или заставить его задуматься?
Антон Бутаков: Иногда удивить и заставить задуматься — это одно и то же. И именно в этом, наверное, и есть сложность. Мне важно, чтобы зритель уходил со спектакля не только с новыми мыслями, но и с ощущением, что он увидел что-то, чего раньше не встречал. Чтобы это «удивление» было не ради эффекта, а ради смысла.
